РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Тарасов Александр Алексеевич

ПРАВОВЫЕ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

СОЧЕТАНИЯ ЕДИНОЛИЧНЫХ И КОЛЛЕГИАЛЬНЫХ НАЧАЛ В

УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 12.00.09 - Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва - 2001

Диссертация выполнена на кафедре уголовного процесса и криминали­стики Самарского государственного университета.

Общая характеристика работы.

Актуальность темы исследования. Проблема сочетания единоличных и коллегиальных начал в уголовном судопроизводстве никогда не была предме­том монографического исследования в таком качестве - как проблема универ­сальная для всего уголовного процесса.

Сочетание единоличных и коллегиальных начал в уголовном процессе является частью проблемы более высокого уровня теоретического обобщения -дифференциации и унификации процессуальной формы, которая не утрачивала своей научной и практической актуальности в течение всего времени сущест­вования уголовного процесса и была в различных аспектах исследована в тру­дах Н.С.Алексеева, ДЛ.Великого, В.Г.Даева, П.М.Давыдова, А.С.Кобликова, Л.Д.Кокорева, В.З.Лукашевича, И.Д.Перлова, М.С.Строговича, В.Т.Томина, Г.С.Фельдштейна, И.Я.Фойницкого, В.Н.Шпилева, П.С.Элькинд, М.Л.Якуба, Ю.К.Якимовича и др. В условиях судебной реформы конца XX - начала XXI веков эти исследования приобрели новую актуальность и потребовали теорети­ческого переосмысления многих научных положений о принципах уголовного процесса и общих условиях отдельных его стадий, о процессуальных функци­ях, об уголовно-процессуальных правоотношениях и уголовно-процессуальной ответственности и т.д., разработанных в разное время такими учеными, как А.С.Александров, Л.Б.Алексеева, В.Н.Бибило, В.П.Божьев, Г.Н.Ветрова, С.И.Викторе кий, Т.Н.Добровольская, Э.Ф.Куцова, А.М.Ларин, В.Я.Лившиц, П.А.Лупинская, М.М.Михеенко, Т.Г.Морщакова, Я.О.Мотовиловкер, В.П.Нажимов, И.Л.Петрухин, С.В.Познышев, Н.Н.Полянский, Р.Д.Рахунов, М.Я.Савицкий, В.М.Савицкий, В.К.Случевский, Ю.И.Стецовский, В.А.Стремовский, Д.Г.Тальберг, А.Тамаш, И.В.Тыричев, Г.И.Чангули, М.А.Чельцов-Бебутов, С.А.Шейфер и др. Комплексный характер исследования предполагает также анализ смежных проблем общей теории права, рассмот­ренных С.С.Алексеевым, С.Н.Братусем, С.Г.Келиной, В.Н.Кудрявцевым, П.Е.Недбайло, О.Э.Лейстом, М.Н.Марченко, И.С.Самощенко, М.Х.Фарукшиным, Р.О.Халфиной и др.

Законодатель, определяя единоличную или коллегиальную процессуаль­ную форму конкретного вида правоприменительной деятельности, исходит из специфики задач, решаемых в конкретном случае. Единоличная правоприме-нительная деятельность (осуществляемая следователем, прокурором, судьей) обеспечивает большую оперативность в решении конкретных процессуальных задач, абсолютную персонификацию власти и ответственности. Коллегиальная уголовно-процессуальная деятельность (характерная для коллегиальных соста­вов суда) позволяет привлечь нескольких людей с их знаниями, профессио­нальным и житейским опытом к решению наиболее сложных правовых задач, ограничить опасность единоличного произвола со стороны конкретных пред­ставителей власти. В реальной действительности нередко происходит смеще­ние единоличного и коллегиального начал, приводящее к подмене первого псевдоколлегиальным рассредоточением власти и ответственности между не-

сколькими должностными лицами, имеющими отношение к производству по данному делу (например, несколькими следователями, работающими в следст­венной группе), а также к подмене второго фактической единоличностью про­изводства, при которой властное решение принимается единолично, но фор­мальная коллегиальность позволяет не нести за него ответственности. В силу такого смещения законотворческие идеи, изначально заложенные в соответст­вующие процессуальные формы, фактически не могут быть реализованы, либо реализуются в искаженном виде.

Сказанное делает необходимым обращение к анализу объективных соци­ально-психологических закономерностей межличностного общения, детально исследованных в трудах отечественных и зарубежных философов, социологов и психологов: Г.М.Андреевой, П.К.Анохина, Г.С.Антипиной, М.М.Бахтина, И.П.Волкова, М.Г.Ерошевскогр, М.С.Кагана, Л.М.Карнозовой, А.Г. Ковалева, Е.С.Кузьмина, И.С.Кона, В.Л.Леви, Д.Майерса, Р.К.Мертона, Р.С.Немова, Р.Нисбета, Б.Д.Парыгина, А.В.Петровского, М.-А.Робера, Л.Росса, В.Е.Семенова, Г.В.Суходольского, Ф.Тильмана, М.-Л. фон Франца, З.Фрейда, Т.Шибутани, В.В.Шпалинского, К.Г.Юнга и др. и юристов: О.Я.Баева, Р.С.Белкина, В.Л.Васильева, Л.Я.Драпкина, М.И.Еникеева, В.Е.Коноваловой, В.В.Мельника, А.Р.Ратинова и др. В условиях, когда нормативные предписа­ния, регулирующие эту деятельность, не обеспечивают надлежащую реализа­цию единоличного или коллегиального начал, социально-психологические факторы начинают действовать как бы сами по себе, приводя к нарушению процессуальной формы, к деформации внутреннего убеждения конкретных субъектов доказывания, к их безответственности, и в конечном счете - к созда­нию препятствий для решения задач уголовного процесса, к снижению эффек­тивности всей его системы. Преодолению негативных трансформаций такого рода способствуют, во-первых, законодательное распределение компетенции между единоличными и коллегиальными властвующими субъектами с макси­мальным учетом правовых и социально-психологических характеристик кон­кретных видов деятельности, во-вторых, достаточно детальная проработка за­конодателем нормативных основ этой деятельности, обеспечивающая реализа­цию единоличного начала в одной из них и коллегиального - в другой.

Исследование названных и иных правовых и социально-психологических проблем уголовного судопроизводства под углом зрения сочетания в нем еди­ноличных и коллегиальных начал позволяет выявить новые грани многих из­вестных ранее теоретических и практических проблем, сформулировать новые аргументы в поддержку одних позиций и для опровержения других, найти не­стандартные ответы на многие поставленные временем вопросы.

Разные аспекты реализации единоличного и коллегиального начал в дея­тельности органов прокуратуры, следствия, дознания и суда освещались в ра­ботах Г.А.Абдумаджидова, Я.С.Авраха, М.И.Бажанова, А.Н.Балашова, В.И.Баскова, А.И.Бастрыкина, В.М.Бозрова, Г.И.Бушуева, К.Д.Бурмистрова, Б.А.Викторова, И.С.Галкина, Н.Н.Гапановича, А.А.Герасуна, Г.Ф.Горского, В.Н.Григорьева, Ю.М.Грошевого, А.П.Гуляева, А.Я.Дубинского, Н.В.Жогина,

З.З.Зинатуллина, Д.С.Карева, Л.М.Карнеевой, М.И.Клеандрова, Ю.В.Кореневского, И.И.Мартиновича, В.М.Кобякова, А.П.Кругликова, И.Ф.Крылова, В.А.Лазаревой, А.И.Лубенского, П.А.Лупинской, Э.Б.Мельниковой, А.И.Михайлова, С.А.Пашина, Н.И.Порубова, В.А.Похмелкина, М.Ю.Рагннского, Н.В.Радутной, Р.Д.Рахунова, Г.М.Резника, В.А.Ржевского, X.У.Рустамова, Н.М.Савгировой, А.Б.Соловьева, Л.А.Соя-Серко, О.П.Темушкина, М.Е.Токаревой, Ф.Н.Фаткуллина, А.Г.Халиулина, С.И.Цветкова, Н.М.Чепурновой, Н.А.Якубович и др. Однако единоличное и коллегиальное начало в уголовно-процессуальной деятельности целесообразно рассматривать не изолированно, а в контрасте друг с другом, в функциональ­ном и социально-психологическом аспектах, требующих абстрагироваться от многих частностей правового и организационного свойства. Необходимая кон-кретика исследованию придается путем его перевода в плоскость анализа осо­бенностей реализации обоих начал в тех видах уголовно-процессуальной дея­тельности, в которых наиболее отчетливо выражено сочетание индивидуально­го и группового (коллективного) поведенческих компонентов: в единолично производимом «бригадном расследовании», в единоличной обвинительной деятельности, осуществляемой несколькими субъектами обвинительной вла­сти, в единоличном и коллегиальном рассмотрении дел в судах.

Цель исследования заключается в комплексном юридическом и соци­ально-психологическом рассмотрении моделей человеческого поведения в единоличных и коллегиальных правовых формах уголовно-процессуальной деятельности с тем, чтобы показать, как субъект, облеченный властью в уго­ловном процессе, реализует возложенные на него функции, как он использует эту власть и какую несет ответственность; в раскрытии механизмов принятия единоличных и коллегиальных процессуальных решений, особенностей фор­мирования при этом внутреннего убеждения конкретных участников процесса; в выявлении недостатков нормативного регулирования отдельных видов еди­ноличной и коллегиальной уголовно-процессуальной деятельности и опреде­лении путей их устранения; в определении оптимальных вариантов сочетания единоличных и коллегиальных видов уголовно-процессуальной деятельности в разных стадиях уголовного процесса.

Методологическая основа исследования образована положениями гу­манистической философии о социальной сущности личности, о ее месте и роли в развитии общества, положениями диалектики о соотношении общего, част­ного и особенного, о взаимосвязанности и взаимообусловленности социальных процессов. В работе использованы общенаучные методы системно-структурного анализа и синтеза социально-правовых явлений, дедуктивных и индуктивных умозаключений, социологические методики. При формулирова­нии и аргументации отдельных положений диссертации применены методы сравнительного правоведения, исторический, формально-логический и другие частно-научные методы познания.

Объектом исследования является уголовно-процессуальное право в сис­теме его норм и институтов, обеспечивающих оптимальное сочетание разных

правовых форм правоприменительной деятельности в целях наиболее эффек­тивного решения задач уголовного процесса, охрану и защиту в его сфере прав и свобод человека и гражданина. Предмет исследования - конкретные виды единоличной и коллегиальной властной уголовно-процессуальной деятельно­сти, условия выбора между ними и варианты сочетания их по действующему и вновь принятому уголовно-процессуальному законодательству России, а также в законопроектах, разрабатывавшихся и обсуждавшихся в Государственной Думе Федерального Собрания РФ в последние годы, правоприменительная практика, современные научные исследования в указанной области.

Эмпирическую основу исследования составляет опубликованная су­дебная практика, в том числе и практика Конституционного Суда РФ, опыт ра­боты автора в следственной части Прокуратуры РСФСР (1988-1989 г.г.) в Са­марском областном суде (1989-1993 г.г.), областной коллегии адвокатов (1994-2001 г.г.)- В работе использованы результаты программированного изучения 430 уголовных дел, находившихся в производстве следователей прокуратуры и органов внутренних дел Самарской области и следственных групп федераль­ных правоохранительных ведомств в период с 1988 по 2001 г., более 200 уго­ловных дел, рассмотренных судами по первой, кассационной и в надзорной ин­станции за этот же период, а также данные социологического опроса более 200 следователей, более 100 судей и около 170 адвокатов, работающих в Воронеж­ской, Горьковской, Московской, Ростовской, Самарской, Саратовской облас­тях.

Научная новизна исследования определяется тем, что комплексный анализ сочетания единоличных и коллегиальных начал в правопримеиительной деятельности как «сквозной» проблемы уголовного процесса предпринят в науке впервые. В диссертации сопоставлены те законодательные и теоретиче­ские конструкции, которые ранее в науке исследовались изолированно друг от друга, что дало возможность под нестандартным углом зрения проанализиро­вать проблемы реализации судебной и обвинительной власти в уголовном су­допроизводстве, уголовно-процессуальной ответственности, социально-психологические проблемы взаимодействия между субъектами уголовного процесса, применяющими право, в том числе - проблемы ведомственной и профессиональной юридической корпоративности (впервые в уголовно-процессуальной науке) - с точки зрения их влияния на формирование правовой позиции по уголовным делам разных субъектов, обладающих правом властного веления.

Нормативную базу исследования образуют Конституция Российской Фе­дерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы, обще­признанные принципы и нормы международного права, постановления Кон­ституционного Суда РФ. Исследование основано на анализе широкого круга научных трудов по социальной психологии, политологии, теории государства и права, уголовному процессу и криминалистике и другим отраслям научного знания, использован исторический и лингвистический материал.

Научная значимость диссертации заключается в комплексном теоретико-правовом и социально психологическом подходе к исследованию поставлен­ных проблем и в предлагаемых решениях конкретных практических вопросов, что отражено в основных положениях, выносимых на защиту:

• Доказано, что любая национальная система уголовного процесса может быть представлена как законодательно определенная система сочетания единоличных и коллегиальных форм у гол овн о-процессуальной деятельно­сти на разных этапах производства по разным уголовным делам. Законода­тельный выбор единоличной формы обусловлен необходимостью быстроты и относительной экономичности решения процессуальных задач, самостоя­тельности оперирования способами их решения, строгой персонификации власти и ответственности конкретного должностного лица за производимые действия и принимаемые властные решения. Выбор коллегиальной формы определяется необходимостью привлечения к решению процессуальной за­дачи повышенной сложности нескольких независимых друг от друга лиц с тем, чтобы максимально использовать их индивидуальный мыслительный и творческий потенциал, исключить опасность единоличного властного про­извола, создать повышенные правовые гарантии от принятия незаконных и необоснованных властных решений.

• Обоснована мысль о том, что предварительное расследование есть соче­тание нескольких единоличных начал в деятельности следователя (не­скольких следователей), лиц, производящих дознание, начальников следст­венных отделов, должностных лиц прокуратуры, осуществляющих процес­суальное руководство расследованием; государственное обвинение (в про­цессуальном смысле) - это сочетание нескольких единоличных начал в деятельности нескольких должностных лиц прокуратуры, участвующих в производстве по уголовному делу на разных его этапах. Судебное разбира­тельство основано на оптимальном сочетании единоличных и коллеги­альных начал в рассмотрении разных уголовных дел в зависимости от их материально-правовых и процессуально-правовых особенностей.

• Разработаны социально-психологические модели единоличной и коллеги­альной уголовно-процессуальной деятельности, основанные на анализе и синтезе сочетающихся в каждом из ее видов индивидуальном и групповом (коллективном) компонентов. Превалирующий в единоличной деятельности индивидуальный компонент не вытесняет групповой, а последний, домини­руя 1 коллегиальной деятельности, дает ожидаемые результаты лишь в слу­чае последовательной реализации индивидуального. Тот или иной вариант сочеишия индивидуального и коллективного компонентов определяет еди-нолп'шый характер одних видов правоприменительной деятельности и кол­легиальный характер - других только при условии адекватного правового и организационного обеспечения.

• Док;| шно, что нормативная регламентация отношений между участниками процесса может считаться эффективной только тогда, когда она способству-

ет одновременной реализации и индивидуальной, и групповой составляю­щих уголовно-процессуальной деятельности, обеспечивает социальную идентичность участника процесса и выполняемой им процессуальной функции: единолично действующий субъект осознает себя персонально от­ветственным за все, что он делает, член коллегии осознает свою самостоя­тельность и независимость, значимость своего мнения в принятии коллеги­ального решения.

Проведено разграничение между юридической и социально-психологической трактовками категории «свободы внутреннего убежде­ния» при оценке доказательств. В социально-психологическом смысле внутреннее убеждение — не всегда убеждение, всегда не внутреннее и все­гда не свободное. В юридическом смысле употребление законодателем всех названных терминов обязывает создать правовые и организационные усло­вия для формирования такого убеждения и отстаивания его в случае необ­ходимости.

Определена социально-психологическая природа профессиональной юри­дической корпоративности в уголовном процессе: неизбежным следстви­ем размежевания уголовно-процессуальных функций является отождествле­ние каждым из участников процесса себя с социальной группой, выпол­няющей ту же функцию. Имея объективную природу, корпоративность мо­жет играть в уголовном процессе как положительную роль (способствовать сплоченности членов корпорации, их качественному росту, готовности про­тиводействовать незаконным внешним влияниям), так и отрицательную (быть основой для отстаивания «чести мундира» вопреки интересам дела, отторжения любой критики извне, попустительству негативным кадровым тенденциям). В диссертации предложена система мер по усилению позитив­ного и нейтрализации негативного влияния профессиональной корпоратив­ности на уголовно-процессуальную деятельность.

На основе анализа правовой и социально-психологической природы рассле­дования преступлений группой следователей аргументирован вывод о том, что коллективная форма организации следственной деятельности на прак­тике входит в противоречие с единоличным началом, заложенным в дейст­вующую нормативную регламентацию этой деятельности. Следственные группы по характеру организации и внутри групповых процессуальных от­ношений представляют собою аналог своеобразного следственного подраз­деления, созданного временно для производства предварительного следст­вия по конкретному уголовному делу, что делает целесообразным изменить нормативную регламентацию расследования преступлений несколькими следователями в этом направлении.

На основе анализа правой и социально-психологической природы следст­венно-оперативных групп как эффективной организационной (а не процес­суальной) формы взаимодействия следователей с органами дознания аргу­ментирован вывод о необходимости четкого разграничения процессуальных функций и методов деятельности между следователями и оперативными ра-

8

ботинками путем выделения во внутренней структуре следственно-оперативной группы двух параллельно и согласованно действующих под­структур - следственной (в составе одного или нескольких следователей) и оперативной (в составе одного или нескольких оперативных работников).

* Доказано, что единоличный характер обвинительной деятельности, осу­ществляемой по одному уголовному делу несколькими должностными ли­цами-представителями стороны обвинения, при действующей нормативной регламентации не обеспечен правовыми средствами: принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению каждым из этих должно­стных лиц вступает в противоречие с принципом единства прокуратуры. Реализация единоличного начала в обвинительной деятельности с присущей ему персонификацией власти и ответственности требует установления до­полнительных правовых гарантий процессуальной самостоятельности каж­дого сотрудника органов уголовного преследования, участвующего в дан­ном уголовном деле, путем нормативного определения порядка разрешения разногласий, возникающих в процессе формирования обвинительной пози­ции.

• Обоснована идея о том, что сочетание единоличных и коллегиальных на­чал в отправлении правосудия по уголовным делам относится к числу об­щих условий судебного разбирательства и образовано двумя группами уголовно-процессуальных норм: 1) о распределении компетенции между единоличными и коллегиальными составами суда по уголовным делам; 2) об условиях выбора между равновозможными составами суда при рассмот­рении конкретного уголовного дела. Реализация названного общего условия требует изменения существующих правил определения компетентного со­става суда по конкретным уголовным делам: предоставления обвиняемому права выбора между единоличным и коллегиальным порядками рассмотре­ния любого уголовного дела, кроме дел, подсудных мировому судье; сохра­нения института народных заседателей, законодательный отказ от которого при объективно ограниченных возможностях суда присяжных фактически означает устранение из правосудия народного участия. Сформулирован вы­вод о необходимости закрепления в угрловно-процессуальном законе само­стоятельного принципа уголовного процесса - участие представителей об­щества в отправлении правосудия.

Практическая значимость и апробация результатов исследования за­ключается в обосновании предложений автора по совершенствованию норма­тивного регулирования отдельных видов единоличной и коллегиальной уго-ловно-процессуальной деятельности и обеспечению их оптимального сочета­ния в российском уголовном процессе в целях наиболее эффективного решения его непосредственных и перспективных задач. Положения диссертации, не свя­занные с изменением законодательства, апробируются автором в его практиче­ской деятельности в качестве адвоката Самарской областной коллегии адвока­тов. Отдельные положения диссертации апробированы автором при участии в заседаниях рабочей группы по подготовке проекта УПК РФ, проводившемся в

г.Москве 24-30 апреля 2001 г. Монографии и другие публикации автора по те­ме диссертации используются в научных исследованиях и в учебном процессе в Самарском государственном университете, в Самарской гуманитарной ака­демии, Самарской экономической академии при преподавании курсов «Уго­ловный процесс РФ», «Криминалистика», «Планирование и организация след­ственной работы», «Процессуальные решения на предварительном следствии», «Следственные действия», «Юридическая психология». Основные результаты исследования обсуждались на научных конференциях Самарского государст­венного университета (1986-2001 г.г.), Волгоградской высшей следственной школы МВД РФ (1991 г.), на Всероссийской научно-практической конферен­ции «Государство и право: итоги XX века» (г.Нижний Новгород, Нижегород­ский государственный университет, 23 ноября 2000 г.), на заседании Круглого стола по актуальным проблемам уголовного процесса (г.Саратов, Саратовская государственная академия права, 13 декабря 2000 г.), на Общероссийской на­учно-практической конференции «Юридическая наука и практика на рубеже тысячелетия: итоги и перспективы» (г.Москва, Московский государственный университет им.М.В.Ломоносова, Российская Академия Юридических Наук, Российский союз юристов, 22i23 декабря 2000 г.), на заседании сектора про­блем правосудия Института государства и права Российской Академии наук (г.Москва, 30 мая 2001 г.). Диссертация обсуждена на кафедре уголовного про­цесса и криминалистики Самарского государственного университета,

Автором опубликована 31 научная работа общим объемом около 37 п.л., в которых отражены основные положения диссертации.

Структура диссертации: диссертация состоит из введения, пяти глав, объединяющих 15 параграфов, заключения и списка использованных норма­тивных, монографических и иных источников.

Содержание работы.

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи диссертационного исследования, его методологическая основа, научная новизна, теоретическая и практическая значимость.

В первой главе «Правовые проблемы сочетания единоличных и кол­легиальных начал в уголовном процессе» конкретизируется предмет диссер­тационного исследования, раскрывается правовая сущность единоличной и коллегиальной уголовно-процессуальной деятельности, определяется место исследуемой проблематики в системе науки уголовного процесса. В качестве ключевых направлений исследований выделены: дифференциация уголовно-процессуальной формы, реализация властного начала в уголовно-процессуальных правоотношениях, проблемы ответственности единоличного и коллегиального субъекта, представляющего в уголовном судопроизводстве го­сударство.

10

В первом параграфе «Сочетание единоличных и коллегиальных начал в уголовном процессе как существенный признак процессуальной формы: поста­новка проблемы» обосновывается правомерность и теоретическая значимость объединения в одном комплексном психолого-правовом исследовании всех единоличных и коллегиальных форм правоприменительной уголовно-процессуальной деятельности на всех стадиях процесса. Внутреннее единство системы уголовного судопроизводства, имеющего общее назначение (ст.2 УПК РСФСР, ст.6 УПК РФ 2001 года), но при этом разделенного на законодательно изолированные друг от друга процессуальные функции, позволяет рассматри­вать уголовный процесс в целом и каждую из уголовно-процессуальных функ­ций с позиций теории функциональных систем, разработанной П.К.Анохиным. Эффективное функционирование системы уголовного процесса обеспечивается оптимальным распределением функций между ее «узловыми механизмами» и организацией взаимодействия между ними в соответствии с принципами уго­ловного судопроизводства.

Анализ литературы по проблемам унификации и дифференциации про­цессуальной формы дает основания для вывода, что проблема оптимального сочетания единоличных и коллегиальных начал в правосудии была предметом острой полемики со времен Ш.Монтескье и И.Бентама, определивших два про­тивоположных направления в правовой теории: одни ученые оптимальной для правосудия считали коллегиальную форму, другие - единоличную. Русская правовая мысль (С.В.Познышев, Г.С.Фельдштейн, И.Я.Фойницкий) развива­лась на основе признания необходимости сочетания единоличных и коллеги­альных форм судопроизводства и дифференциации их в зависимости от стадии процесса и особенностей уголовного дела, а также на признании необходимо­сти возможно более широкого привлечения представителей общества к право­судию. Именно эти традиции были восприняты авторами Концепции судебной реформы в России, одним из мероприятий которой признана дифференциация уголовного процесса. Однако практическая реализация этого мероприятия не в полной мере отразила первоначальные замыслы, что проявилось в чрезмерном расширении единоличного начала в правосудии с одновременным сужением сферы участия в нем непрофессионального элемента, в ограничении возможно­сти выбора обвиняемым процессуальной формы судебного разбирательства по его уголовному делу.

Главным фактором, определяющим законодательный выбор единолич­ной и коллегиальной формы уголовно-процессуальной деятельности, являются особенности процессуальных задач, решаемых в этой деятельности. Единолич­ная форма предварительного расследования обеспечивает его быстроту и оперативность, персональную ответственность за законность и своевремен­ность всех производимых процессуальных действий и принимаемых решений. Единоличная форма обвинительной деятельности по уголовному делу обес­печивает единство государственного обвинения и персональную ответствен­ность за его законность и обоснованность каждого конкретного представителя обвинительной власти, участвующего в производстве по данному делу. Соче-

11

тание единоличного и коллегиального порядков судебного разбирательства позволяет удешевить и упростить процедуру рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях меньшей общественной опасности, но при этом создать дополнительные гарантии объективности и безошибочности судебных реше­ний по делам о преступлениях большей общественной опасности.

На законодательное распределение видов уголовно-процессуальной дея­тельности между единоличными и коллегиальными субъектами правопримени-тельной деятельности оказывают влияние правовые традиции национальной системы уголовного процесса, мировая юридическая практика, состояние эко­номики страны, политическая ориентация наиболее влиятельных социальных групп. Признавая закономерность действия всех этих факторов, законодатель не должен допускать ситуаций, в которых экономические и конъюнктурно-политические мотивы доминировали бы над сущностными, то есть обуслов­ленными спецификой конкретного вида правоприменителъной деятельности и принципиальными направлениями развития системы уголовного процесса. Так, стремление к удешевлению судопроизводства не должно влечь за собой «сво-рачивание» гарантий прав и свобод личности.

Во втором параграфе «Единоличный и коллегиальный представитель власти» как субъект уголовно-процессуальных правоотношений» анализиру­ются правоотношения, в форме которых реализуется единоличная уголовно-процессуальная деятельность следователя, дознавателя, начальника следствен­ного отдела, прокурора, судьи и коллегиальная уголовно-процессуальная дея­тельность разных составов суда. Правоотношения, в рамках которых осуществ­ляется единоличная и коллегиальная уголовно-процессуальная деятельность есть форма реализации государственной власти соответственно единоличным или коллегиальным субъектом уголовного процесса. В зависимости от распре­деления властного начала все у гол овн о-процессуальные правоотношения де­лятся на внутренние (отношения между двумя и более властвующими субъек­тами) и внешние (отношения в которых участвуют лица, не наделенные госу­дарственной властью).

В диссертации подчеркивается, что единоличный характер правоприме-нительной деятельности обеспечивается процессуальной самостоятельностью каждого из осуществляющих ее субъектов (во внутренних правоотношениях), вертикалью власти и ее единством (во внешних правоотношениях), соответст­венно, в следственных органах, в органах дознания, в органах прокуратуры. Единоличный характер судейской деятельности обеспечивается принципом независимости каждого субъекта судебной власти, единолично вступающего при рассмотрении конкретного уголовного дела только во внешние правоотно­шения.

Коллегиальная форма судебного разбирательства обеспечивается созда­нием правовых, организационных и социально-психологических условий для реального равенства членов судейских коллегий в судах первой, кассационной и надзорной инстанции, при которых каждый судья свободен в выборе собст­венной правовой позиции по делу, а коллегиальное решение выражает согласо-

12

ванную волю всех судей, работающих по данному делу. Внутри судейской кол­легии нет отношений власти и подчинения, во внешние правоотношения колле­гия вступает как единый коллегиальный носитель судебной власти. Отмечается уникальная особенность коллегиальной деятельности суда присяжных: право­судие в нем «отправляется двумя органами судебной власти» (В.К.Случевский), один из которых (профессиональный судья) действует еди­нолично, а другой (коллегия присяжных) - коллегиально. Во внутренних пра­воотношениях между коллегией присяжных, с одной стороны, и председатель­ствующим, с другой стороны, носители властного начала меняются местами в зависимости от этапа движения дела: председательствующий вправе, напри­мер, отстранить присяжного заседателя от дальнейшего участия в деле при на­личии к тому оснований независимо от мнения коллегии, но при этом оправда­тельный вердикт коллегии присяжных обязателен для председательствующего независимо от его мнения.

В третьем параграфе «Единоличная и коллегиальная уголовно-процессуальная деятельность и проблемы ответственности в уголовном судо­производстве» проанализированы особенности уголовно-процессуальной от­ветственности единолично действующих субъектов правоприменительной дея­тельности и ее субъектов-участников коллегии. Признавая только ретроспек­тивное качество любой юридической ответственности (и уголовно-процессуальной, в частности), автор считает, что в контексте сочетания едино­личного и коллегиального начал в уголовном процессе устоявшиеся теоретиче­ские положения об уголовно-процессуальной ответственности как ответствен­ности за уже совершенное правонарушение лично участником уголовного про­цесса нуждаются в более обстоятельном анализе с учетом аргументов сторон­ников двухаспектного (позитивного и негативного одновременно) понимания этой ответственности (Г.Н.Ветрова).

В единоличной уголовно-процессуальной деятельности действие меха­низмов юридической ответственности может быть обеспечено только при ус­ловии абсолютной персонификации ответственности за производимые процес­суальные действия и принимаемые решения. Такая персонификация в реально­сти существенно «корректируется» правом одних участников процесса давать обязательные для исполнения указания другим участникам процесса, что ха­рактерно для любой единоличной деятельности (кроме судебной). Ответствен­ность, благодаря этому, нередко рассредотачивается, что приводит к «псевдо-коллегиальности» и «коллективной безответственности».

В коллегиальной уголовно-процессуальной деятельности персональной ответственности за принимаемые решения вообще не существует, что обеспе­чивается процедурой принятия решений и тайной совещания судей. В работе отвергается напрашивающийся вывод о юридической безответственности су­дей, коллегиально рассматривающих дело, но при этом подчеркивается необ­ходимость создания правовых, организационных и социально-психологических условий для формирования и поддержания ответственного отношения к право­судию у лиц, его осуществляющих, причем не только в юридическом, но, глав-

13

ным образом, в общесоциальном его понимании.

Параграф завершается выводом: если в отношении участников процесса, не наделенных властью, механизмы уголовно-процессуальной ответственности могут действовать достаточно эффективно (привод недобросовестного свиде­теля, изменение меры пресечения на более строгую и т.д.), то в отношении вла­ствующих субъектов эти механизмы действуют только при условии подкреп­ления их иными факторами, имеющими социально-психологическую природу.

Вторая глава «Социально-психологические проблемы сочетания ин­дивидуального и коллективного в уголовном процессе» состоит из двух па­раграфов.

В первом параграфе «Социально-психологическая природа сочетания индивидуального и коллективного в уголовно-процессуальной деятельности» рассмотренные ранее правовые категории «единоличное» и «коллегиальное» (и связанные с ними) анализируются в сопоставлении с социально-психологическими категориями «индивидуальное» и «групповое» («коллек­тивное»). Автор исходит из того, что уголовно-процессуальная деятельность, всегда протекающая в форме двух- и многосторонних отношений не может быть ни индивидуальной, ни групповой в социально-психологическом понима­нии. Индивидуальный и групповой компоненты тем или иным образом соче­таются во всех видах этой деятельности. Индивидуальный компонент, прева­лируя в единоличной деятельности, присутствует и в коллегиальной, осуществ­ляемой несколькими независимыми друг от друга субъектами. Групповой ком­понент, преобладающий в коллегиальной деятельности, не исключается и в единоличной, всегда осуществляемой в общении и в рамках малых социальных , групп.

Индивидуальная составляющая уголовно-процессуальной деятельности анализируется с использованием социально-психологической и социологиче­ской категории индивидуального социального интереса, определяющего личное отношение каждого субъекта уголовного процесса к выполняемой им функции. Сущность коллективной (групповой) составляющей любой (единоличной или коллегиальной) уголовно-процессуальной деятельности раскрывается по­средством анализа известного социально-психологической науке феномена взаимосвязанности. Использование положительного и нейтрализация отрица­тельного влияния взаимосвязанности на содержание единоличной и коллеги­альной правоприменительной деятельности достигается путем оптимального сочетания индивидуального и коллективного компонентов в конкретных ее видах. Проблема такого сочетания анализируется с позиций теории социальной идентичности личности.

В уголовно-процессуальной литературе тема индивидуального интереса участника правоприменительной деятельности практически не освещается. В законодательстве такой интерес представлен в виде «личной, прямой или кос­венной, заинтересованности в исходе дела», то есть обстоятельства, исклю­чающего участие в деле следователя, дознавателя, прокурора, судьи. В социо­логической и социально-психологической науке индивидуальный (личный) ин-

14

терес участника любой социально значимой деятельности как составляющая его «Я-концепции» расценивается как ключевая категория, определяющая от­ношение индивида ко всему, в чем он участвует, а в конечном счете - содержа­ние и качество любой человеческой деятельности. Без индивидуального инте­реса к выполняемой функции следователя, дознавателя, прокурора, судью нельзя считать таковыми в истинном значении названных социальных ролей.

Взаимосвязанность субъектов уголовного процесса имеет разные формы в единоличной и коллегиальной уголовно-процессуальной деятельности: для судейских коллегий она прямо предусмотрена законом, для следственных и следственно-оперативных групп она является объективной потребностью рас­следования. Взаимосвязанность - это не обязательно реальное взаимодействие индивидов и групп в конкретный момент. В социально-психологической тео­рии в качестве ее видов также выделяются: предполагаемая взаимосвязанность (ожидаемое взаимодействие); взаимосвязанность по типу «молчаливого при­сутствия», характерная для индивидуальной деятельности, рассчитанной на «публичный эффект»; взаимосвязанность по типу «влияния и взаимовлияния», зависимость от мнений и оценок участников совместной деятельности (Н.Н.Обозов). Взаимосвязанность субъектов уголовного процесса способна иг­рать как положительную роль (ориентируя на законные образцы правоприме-нительной деятельности), так и отрицательную (способствуя распространению и воспроизводству незаконной практики).

Сопоставление положений уголовно-процессуальной науки о процессу­альных функциях, процессуальном статусе и процессуальной форме и положе­ний социально-психологической науки о личностном смысле любой социально значимой деятельности и взаимосвязанности индивидов, ее осуществляющих, дает основания утверждать, что, с одной стороны, участник уголовного про­цесса, выполняющий одну из процессуальных функций, должен «отождест­виться» с нею, с другой стороны, он должен остаться личностью, творчески и самостоятельно мыслящей и ответственной за все, что он делает. На достиже­ние такого баланса должна быть сориентирована нормативная регламентация и организация всех видов уголовно-процессуальной деятельности.

Ключевым звеном в сопоставлении психологического и правового в со­держании разных единоличных и коллегиальных видов уголовно-процессуальной деятельности, в исследовании сочетания индивидуального и коллективного компонентов в каждом из них является категория «свободы внутреннего убеждения» субъекта оценки доказательств. Анализ социально-психологических механизмов формирования внутреннего убеждения разных взаимодействующих субъектов единоличной и коллегиальной уголовно-процессуальной деятельности дает основания для вывода о принципиальном несовпадении юридического и социально-психологического понимания кате­гории «свобода внутреннего убеждения». С точки зрения социальной психоло­гии внутреннее убеждение субъекта оценки доказательств- не всегда убеж­дение, всегда не внутреннее и не свободное. Юридическое понимание этой же категории предполагает известную условность употребления в законе (ст.71

; 15

УПК РСФСР, ст. 17 УПК РФ) всех названных словосочетаний и требует созда­ния системы надежных правовых гарантий для формирования такого убежде­ния, для преодоления негативного воздействия социально-психологических факторов, искажающих его.

Во втором параграфе «Проблемы профессиональной юридической кор­поративности в уголовном процессе» впервые в уголовно-процессуальной тео­рии анализируется одно из следствий социальной идентичности участника уголовного процесса - отождествление им себя с социальной группой, выпол­няющей определенную процессуальную функцию.

Корпоративное построение уголовного процесса столь же закономерно, сколь закономерно и вычленение в нем уголовно-процессуальных функций. В юридической литературе профессиональное правосознание отдельных катего­рий практикующих юристов справедливо характеризуется как групповое пра­восознание (Ю.М. Гроше вой, А.Барак). Профессиональная корпоративность имеет объективные, то есть не зависящие от воли и сознания людей, корни. Ис­следуя социально-психологическую природу этого явления, автор избегает од­нозначных, как положительных, так и отрицательных, оценок этого явления и признает его неизбежность. В работе обозначены лишь позитивные и негатив­ные проявления корпоративности в правоприменительной сфере и указано, что такое деление - весьма условно, ибо одно, как правило, не существует без другого, а часто является его естественным продолжением.

К числу позитивных проявлении корпоративности относятся: спло­ченность в решении социально значимых задач профессиональной корпорации; стремление к внутреннему единству корпорации; стремление к качественному росту корпорации в целом и отдельных ее представителей. Негативными проявлениями корпоративности являются: корпоративная замкнутость (априорное деление всех на «наших» и «не-наших» иногда вне зависимости от решаемых социально значимых задач, иногда - вопреки им); приоритетное стремление к защите корпоративного интереса с одновременным противо­поставлением своей корпорации всем другим и обществу в целом; некритичное восприятие «наших» и заведомо критичное восприятие «не-наших» («честь мундира» и «круговая порука»). Самым уродливым и самым нетерпимым про­явлением корпоративности в юридической среде является коррупция в право­охранительных органах и в судах, которая лишь в последние годы стала пред­метом специальных научных исследований в юридической литературе.

Пытаться устранить профессиональную корпоративность из судебной и правоохранительной сфер, во-первых, невозможно, а во-вторых, даже вредно, поскольку с нею объективно связаны понятия о служебной чести и профессио­нальном долге. Поэтому задачей государства сегодня является не устранение корпоративности, а создание условий для максимального использования ее по­зитивных и нейтрализации негативных проявлений. В работе определены три направления решения этой задачи: 1) Укрепление корпоративного начала в правоприменительной деятельности на общественно полезной основе при ус­ловии, что укрепление одной юридической корпорации не осуществляется за

16

счет ослабления других; 2) Укрепление и развитие состязательных начал уголовного судопроизводства - своеобразной «системы сдержек и противове­сов», гарантирующей уголовное судопроизводство от обвинительного и оправ­дательного уклонов, от профессиональной некомпетентности и служебных злоупотреблений; 3) Расширение народного участия в системе уголовной юстиции в самых разнообразных формах; участие непрофессионального эле­мента в отправлении правосудия, создание правозащитных организаций, разви­тие системы признанного в цивилизованном мире «восстановительного право­судия», возможно более широкая гласность правосудия, привлечение к форми­рованию судейского корпуса профессионалов-юристов, не принадлежащих к судейскому сообществу и т.д.

Третья глава «Единоличные начала во взаимоотношениях участни­ков следственных и следственно-оперативных групп» состоит из трех пара­графов.

В первом параграфе «Создание следственной группы и проблемы реа­лизации единоличного начала в производстве предварительного следствия» анализируются правоотношения, возникающие в деятельности следственной группы. Сопоставительному анализу подвергаются положения уголовно-процессуального закона, предусматривающего поручение предварительного следствия нескольким следователям и другие уголовно-процессугльные нор­мы, регулирующие следственную деятельность, а также суждения ученых-процессуалистов и криминалистов о процессуальных и тактических особенно­стях «бригадного расследования». Создание следственных групп - объективная потребность расследования по уголовным делам особой сложности и большого объема. Имея очевидные преимущества перед расследованием индивидуаль­ным, связанные, главным образом, с возможностью одновременного производ­ства большого количества следственных действий с использовании профессио­нального потенциала одновременно нескольких следователей, «бригадное рас­следование» сопряжено со значительными трудностями в определении объема полномочий каждого из его участников и в обеспечении законности их взаимо­действия при принятии процессуальных и тактических решений. Единоличный характер следственной деятельности вступает в противоречие с коллективной формой ее организации. Многие теоретические положения, сформулированные применительно к индивидуальному расследованию, нуждаются в существен­ной корректировке, когда речь идет о деятельности следственных групп.

По вопросу о распределении власти и ответственности в правоотношени­ях, сопровождающих деятельность следственных групп, в литературе сложи­лись два подхода. Одни авторы (Б.А.Викторов, И.С.Галкин, А.А.Герасун, Л.М.Карнеева, А.Р.Ратинов и др.) считают, что каждый следователь полнопра­вен в рамках порученного ему участка работы группы, имеет право принимать на этом участке любые процессуальные решения и несет персональную ответ­ственность за все выполняемые лично им процессуальные действия и прини­маемые решения. Другие авторы (Р.С.Белкин, Н.В.Жогин, А.М.Ларин, Ф.Н.Фаткуллин и др.) убеждены, что полноправным и уполномоченным зако-

17

ном на принятие любых решений по делу может быть признан только руково­дитель группы следователей, поскольку только он принимает дело к производ­ству, а закон все властные полномочия следователя привязывает к акту приня­тия дела к производству.

При очевидной противоположности, обе позиции основаны на законе, обе имеют теоретическое обоснование, обе (судя по данным социологических и эмпирических исследований) в тех или иных формах реализуются в право-применительной практике. В диссертации предложен подход к определению процессуального статуса участников «бригадного расследования», основанный на синтезе обоих подходов. Следователь может считаться собственно следова­телем только при наличии у него всех полномочий, объективно обусловленных процессуальной функцией следователя (а не технического помощника руково­дителя группы). В то же время, разделение общей работы на участки и наличие следователя-руководителя, обладающего исключительной компетенцией, не является ограничением круга полномочий следователя-члена группы, но требу­ет особых процессуальных форм производства следственных действий и при­нятия разных процессуальных решений: часть из них может быть принята только руководителем, часть - должна быть официально согласована с руково­дителем (утверждена им), часть принимается единолично следователем в рам­ках порученного ему участка работы. Критериями разграничения названных групп решений являются совокупность обстоятельств дела, подлежащих оцен­ке при их принятии, и уровень значимости правовых последствий соответст­вующего решения (для всего расследования, для одного или нескольких участ­ков расследования).

Процессуальную категорию «принятие дела к производству» примени­тельно к «бригадному расследованию» нельзя понимать по аналогии с индиви­дуальным расследованием: сам факт включения в следственную группу необ­ходимо расценивать как принятие дела к производству каждым входящим в нее следователем. Диссертант присоединяется с мнению тех авторов, которые предлагают рассматривать следственную группу как особое следственное под­разделение, созданное специально для расследования по конкретному уголов­ному делу (А .Я. Дуби не кий, С.И.Цветков), и считает, что нормативная регла­ментация «бригадного расследования» должна осуществляться именно в этом направлении. Такое решение законодателя позволило бы максимально персо­нифицировать власть и ответственность в следственной группе, устранив тем самым противоречие между единоличным характером следственной деятель­ности и коллективной формой ее организации.

Во втором параграфе «Тенденции и перспективы развития процессу­альной формы деятельности следственных групп» анализируются положения всех проектов УПК РСФСР и УПК РФ, разработанных в период с 1991 по 2001 год, а также положения УПК РФ 2001 года, принятого Государственной Думой Федерального Собрания РФ 22 ноября 2001 года и утвержденного Советом Федерации 5 декабря 2001 г., в части нормативной регламентации деятельно­сти следственных групп. Предпринятый анализ позволяет отметить, что основ-

18

ное внимание разработчиков законопроектов было сосредоточено на внутрен­ней дифференциации статусов следователей в следственной группе.

В УПК РФ 2001 года (ст.163) включена специальная норма о «бригадном расследовании», в значительной степени устраняющая неясности в его право­вой регламентации. В законе теперь используется термин «следственная груп­па», подчеркивающий существенную специфику этой процессуальной формы в сравнении с расследованием индивидуальным, установлен порядок создания следственной группы. В законе определен круг процессуальных решений, со­ставляющих исключительную компетенцию руководителя следственной груп­пы (о соединении и выделении дел, о прекращении уголовного дела, привлече­нии в качестве обвиняемого, возбуждении перед судом ходатайства об избра­нии меры пресечения и др.).

По достоинству оценивая прогрессивность законодательных нововведе­ний, автор полагает, что и в них нормативная регламентация «бригадного рас­следования» не завершена, и считает целесообразным внести в закон измене­ния и дополнения: 1) установить, что уголовное дело к своему производству принимают все следователи, включенные в состав группы (а не только ее руко­водитель); 2) регламентировать процессуальный статус руководителя группы следователей, возложив на него полномочия, аналогичные полномочиям на­чальника следственного отдела (ст. 127-1 УПК РСФСР, ст.39 УПК РФ); 3) рег­ламентировать порядок разрешения разногласий между руководителем следст­венной группы и ее членами (по аналогии с обжалованием указаний начальни­ка следственного отдела). В работе предлагаются процессуальные формы при­нятия дела к производству всеми участниками следственной группы: для одних следователей достаточно быть включенным в общее постановление о принятии дела к производству, выносимое руководителем (если участки расследования не имеют достаточно четких границ), для других следователей требуется выне­сение специальных постановлений (расследование на отдаленной территории или относительно изолированного эпизода преступной деятельности). При со­блюдении этих форм каждый участок расследования одновременно находится в производстве двух должностных лиц, несущих персональную ответствен­ность за все процессуальные действия и решения, к производству и принятию которых они имеют отношение.

В третьем параграфе «Взаимодействие группы следователей с органами дознания. Следственно-оперативные группы» анализируются особенности реа­лизации единоличного начала во взаимодействии органов следствия и дозна­ния. Отмечая, что литературе и в ведомственных подзаконных нормативно-правовых актах нередко допускается смешение понятий «следственная груп­па», к работе которой привлекаются оперативные сотрудники органа дознания и «следственно-оперативная группа», в которую они включаются, что влечет за собой деформацию единоличного начала в досудебной правоприменительной деятельности и подмену его «псевдоколлегиальностью» взаимодействия лиц, выполняющих разные функции в расследовании. Автор характеризует два ос­новных разграничительных признака между следственной и следственно-

19

оперативной группами: 1) Участники следственно-оперативной группы, осу­ществляя разные процессуальные функции, обладают разным процессуальным статусом и используют разные методы работы: следователи - только процессу­альные, а оперативные работники - в основном, оперативно-розыскные. След­ственные действия могут производиться оперативными работниками органа дознания только по отдельному поручению следователя, данному в порядке ч.4 ст. 127 УПК РСФСР (п.4 ч.2 ст.38 УПК РФ). Процессуальное положение всех членов следственной группы одинаково - все они являются следователями, реализуют процессуальные функции следователя и используют только процес­суальные методы работы. 2) Принципиально различна нормативная основа деятельности групп следователей и следственно-оперативных групп. Для след­ственной группы - это уголовно-процессуальный закон (ч.З ст. 129 УПК РСФСР, ст. 163 УПК РФ). Относительно следственно-оперативной группы за­кон специальных указаний не содержит, ибо она является организационной (а не процессуальной) формой взаимодействия. Процессуальной основой ее дея­тельности можно считать правила ч.4 и ч.5 ст.139 УПК РСФСР {п.2 ч.2 ст.40 УПК РФ) о действиях органа дознания по делам, по которым обязательно предварительное следствие, после передачи этих дел следователю, а также предусмотренное ч.4 ст. 127 УПК РСФСР (п.4 ч.2 ст.38 УПК РФ) право следо­вателя давать органам дознания поручения и указания о производстве розыск­ных и следственных действий, основной нормативной базой деятельности следственно-оперативных групп являются ведомственные приказы и инструк­ции, регламентирующие организацию взаимодействия правоохранительных органов разного профиля в борьбе с преступностью.

Подчеркивая недопустимость смешения оперативно-розыскной и следст­венной деятельности в любой форме взаимодействия органов следствия и доз­нания, автор считает, что в структуре следственно-оперативной группы долж­ны выделяться две подструктуры: следственная (во главе со старшим из следо­вателей) и оперативная (во главе со старшим из оперативных работников) при условии процессуального руководства взаимодействием со стороны следовате­ля (в масштабах относительно самостоятельных участков работы) и руководи­теля следственной группы (в масштабах всего расследования).

Проблема взаимодействия органов следствия и дознания рассматривается в историческом аспекте: в пореформенном русском уголовном процессе след­ственная деятельность была отделена от разведывательно-сыскной (в совре­менном звучании - оперативно-розыскной) деятельности полиции самим фак­том принадлежности судебных следователей и полицейских чинов к разным ветвям государственной власти. Прямой экстраполяция этих правил взаимо­действия на современные правоохранительные органы препятствует принад­лежность большинства следователей к органам исполнительной власти. Однако в работе подчеркивается, что специфический (не административный, а процес­суальный) характер властных полномочий следователя, во-первых, позволяет говорить о реализации им особого рода «следственной власти» (С.А.Шейфер), а во-вторых, требует столь же строгого отделения следственной деятельности

20

от оперативно-розыскной, как это осуществлялось в дореволюционной России. Следственная власть, как и обвинительная, не претендуют на роль отдельных ветвей государственной власти в конституционно-правовом смысле, реализу­ются только в рамках уголовного процесса, но при этом не могут быть отожде­ствлены или смешаны с властью исполнительной, реализуемой органами доз­нания.

В четвертой главе «Единоличные начала во взаимоотношениях госу­дарственного обвинителя с другими субъектами обвинительной власти» (состоящей из одного параграфа) анализируются особенности обвинительной деятельности, осуществляемой на разных этапах движения уголовного дела разными единолично действующими должностными лицами-носителями след­ственной и обвинительной власти.

Автор рассматривает три наиболее характерных с точки зрения особен­ностей реализации единоличного начала в уголовно-процессуальной деятель­ности прокурора этапа формирования обвинительной позиции по уголовному делу: утверждение обвинительного заключения, при котором окончательно формулируется обвинительный тезис и создается доказательственная база го­сударственного обвинения, направляемого в суд; рассмотрение деда судом первой инстанции, где обвинение поддерживается специально выделенным для этого должностным лииом прокуратуры (не обязательно собственно про­курором и, как правило, не им самим), либо группой государственных обвини­телей; принесение кассационного протеста (представления) и поддержание его в суде кассационной инстанции должностным лицом прокуратуры, имею­щим для этого специальные полномочия.

Характеризуя первый этап формирования обвинительной позиции, ав­тор подчеркивает три особенности участия в этом процессе следователя как представителя не обвинительной, а особой - следственной власти: 1) Следова­тель участвует в формулировании и обосновании обвинительного тезиса толь­ко при том условии, если он в процессе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, пришел к окончательному выводу о винов­ности конкретного лица в совершении конкретного преступления и составил обвинительное заключение по делу. До этого момента следователь производил объективное расследование, исходя из равной возможности как направления дела в суд с обвинительным заключением, так и прекращения дела по реабили­тирующим основаниям. 2) Сформулированное и обоснованное по результатам предварительного следствия государственное обвинение - это либо согласо­ванное процессуальное решение двух единолично действующих субъектов -следователя, составившего обвинительное заключение, и прокурора, его утвер­дившего, либо единоличное решение прокурора, составившего обвинительное заключение самостоятельно. 3) Гарантией реализации единоличного начала в деятельности следователя является правило о его процессуальной самостоя­тельности, закрепленное законом и обеспеченное определением процессуаль­ного порядка обжалования указаний прокурора, с которыми следователь не со­гласен, гарантиями единоличного начала в деятельности прокурора является

21

наличие у него властных полномочий в отношении следователя и централизо­ванная вертикально-властная организация прокуратуры.

Аналогичный подход, при котором в формировании единой обвинитель­ной позиции участвуют два (или более) единолично действующих субъекта, должен, по мнению автора, сохраняться и на втором этапе - в суде первой инстанции, поскольку закон (ч.З ст.248 УПК РСФСР, ч.7 ст.246 УПК РФ) обя­зывает посредственного обвинителя (независимо от занимаемой в прокуратуре должности) отказаться от обвинения, если оно не подтверждается данными су­дебного следствия или изменить это обвинение в сторону смягчения. Закон да­ет основания всем исследователям для единодушного признания процессуаль­ной самостоятельности государственного обвинителя (В.И.Басков, И.В.Емельянова, А.Г.Халиулин и др.). Однако реальная практика поддержания государственного обвинения такова, что государственные обвинители, не яв­ляющиеся прокурорами по должности, как правило, не избирают собственной правовой позиции по уголовному делу исключительно по собственному усмот­рению, не согласовывая ее с прокурором, утвердившим обвинительное заклю­чение. Для взаимоотношений двух единолично действующих сотрудников прокуратуры в такой ситуации закономерно возникновение разногласий: про­курор, утверждая обвинительное заключение, исходил из доказанности обви­нения и его неопровержимости в суде, государственный обвинитель, отказыва­ясь от обвинения, констатирует его недоказанность, нередко ставя тем самым под сомнение законность всей предшествующей обвинительной деятельности. Закон не предусматривает самой возможности возникновения этих разногла­сий, а значит ~ не определяет и процессуального порядка их разрешения (как, например, это сделано в отношении другого процессуально самостоятельного субъекта - следователя).

Социологические исследования позволяют выявить специфические, вы­работанные прокурорской практикой, способы предотвращения и разрешения коллизий в формировании обвинительной позиции на стадии судебного разби­рательства: 1) направление в суд «обвинения с запасом», дающего государст­венному обвинителю возможность отказаться от обвинения в части «запаса» (такую практику считают правильной (или допустимой) 84 % опрошенных ра­ботников прокуратуры); 2) поддержание обвинения независимо от внутреннего убеждения прокурора, участвующего в суде. Против своего убеждения госу­дарственное обвинение в суде поддерживали хотя бы один раз 68 % опрошен­ных нами работников прокуратуры, многократно - 54 %. И эту практику по­давляющее большинство опрошенных работников - 86,5% - считают нормаль­ной (42 %) или неизбежной (44,5%). Эти данные в полной мере согласуются с результатами исследований ИГП АН СССР, использованными авторами Кон­цепции судебной реформы: прокуроры требовали наказания в 95 % тех случа­ев, когда материалы судебного следствия не подтверждали обвинения. Сопос­тавление данных позволяет предположить, что в большинстве этих случаев го­сударственные обвинители действовали вопреки своему личному убеждению. Оба названных способа «предотвращения коллизий» широко распространены

22

на практике, и оба они являются грубым нарушением закона, прав и свобод личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства

В дореволюционной науке вопрос о процессуальной самостоятельности государственного обвинителя вообще не ставился и считалось, что начало единства сообщает прокурорской деятельности безличный характер, в силу че­го процессуальные заявления одного из чинов прокуратуры имеют силу по то­му же делу и для других (С.В.Познышев, Н.В.Муравьев).

В диссертации утверждается, что принцип свободной оценки доказа­тельств по внутреннему убеждению (ст.71 УПК РСФСР и ст. 17 УПК РФ), а значит и правило о процессуальной самостоятельности государственного об­винителя вступает в противоречие с принципом единства прокуратуры в его традиционном понимании. Это противоречие требует законодательного разре­шения.

Предложения по установлению гарантий процессуальной самостоятель­ности государственного обвинителя формулируются после рассмотрения третьего этапа формирования обвинительной позиции - принесения и под­держания кассационного протеста (по УПК РФ - представления - п.25 ст.5, ст.375) на приговор суда. На этом этапе закон прямо предусматривает возмож­ность самостоятельной единоличной обвинительной деятельности двух долж­ностных лиц прокуратуры: ч.1 ст.36 Закона о прокуратуре РФ предоставляет право принесения кассационного или частного протеста как прокурору или его заместителю, так и помощнику прокурора, прокурору отдела или управления по делу, в рассмотрении которого они участвовали. Однако порядка разреше­ния возможных разногласий между прокурором и государственным обвините­лем закон и здесь не устанавливает. В литературе высказывалось заслуживаю­щее внимания предложение закрепить в законе право прокурора, поддержи­вающего государственное обвинение в суде первой инстанции, направить свои возражения против мнения прокурора, принесшего протест по данному делу, вышестоящему прокурору (С.Д.Милицин). При этом диссертант полагает, что разногласия между сотрудниками прокуратуры в состязательном уголовном процессе, не допускающем процессуального неравенства между сторонами об­винения и защиты, должны разрешаться вне рамок уголовного процесса, а со­ответствующая процедура должна регулироваться в законодательстве о проку­ратуре.

В диссертации предлагается следующий порядок разрешения коллизий обвинительной позиции: государственный обвинитель вправе направить свои возражения против указания прокурора о поддержании обвинения, либо про­тив принесенного последним протеста (представления) вышестоящему проку­рору, который, рассмотрев эти возражения, своим единоличным властным и обязательным для исполнения указанием подтверждает либо правильность по­зиции прокурора, либо обоснованность возражений государственного обвини­теля. Диссертант считает, что исполнение указания вышестоящего прокурора, согласившегося с позицией прокурора, не может быть поручено государствен­ному обвинителю, возражающему против нее.

23

В работе отвергаются возможные упреки в неоправданной бюрократиза­ции взаимоотношений между сотрудниками единой централизованной системы органов прокуратуры в случае установления описанного порядка разрешения разногласий между ними: использование этой процедуры, скорее всего, не ста­нет массовым, о чем свидетельствует практика использования следователями права обжаловать указания прокурора, а точнее - отсутствие таковой. Однако такой порядок необходим как потенциальная правовая возможность для госу­дарственного обвинителя не действовать вопреки своему убеждению в тех слу­чаях, когда ценой ошибки может стать осуждение невиновного.

Пятая глава «Сочетание единоличных и коллегиальных начал в осуществлении правосудия в уголовном процессе Российской Федерации» состоит из шести параграфов.

В первом параграфе «Сочетание единоличных и коллегиальных начал в осуществлении правосудия по уголовным делам как общее условие судебного разбирательства» определяется правовое содержание и значение правил о со­ставе суда, компетентного рассматривать конкретное уголовное дело.

В работе отмечается, что до введения в российский уголовный процесс единоличного порядка рассмотрения уголовных дел (Закон РФ от 29 мая 1992 г.) коллегиальность судебного разбирательства по уголовным делам практиче­ски безоговорочно включалась в систему принципов советского и российского уголовного процесса. После 1992 года говорить о принципе коллегиальности отечественного правосудия стало некорректным, ибо к компетенции едино­лично действующего судьи было отнесено такое количество уголовных дел, которое нельзя было считать исключением из общего правила. Происшедшие в законодательстве изменения актуализировали теоретическую проблему опре­деления правового значения правила о компетентном составе суда, о его соот­ношении с принципами уголовного процесса.

Анализируя конституционные положения о судебной власти, основных правах и свободах человека и гражданина, уголовно-процессуальные нормы, в которых эти положения конкретизируются, а также научную литературу по проблемам системы принципов уголовного судопроизводства и перспектив ее развития, автор приходит к следующим выводам;

1. По своей значимости для решения задач уголовного судопроизводства комплекс правил о единоличном и коллегиальном рассмотрении уголовных дел в суде приближает этот комплекс к принципам уголовного процесса, однако не позволяет считать его принципом в силу отсутствия свойства универсальности (действия на всех стадиях процесса), а также в силу большей, чем принцип, за­висимости от субъективного усмотрения законодателя.

2. Сочетание единоличного и коллегиального порядка рассмотрения су­дами уголовных дел есть общее условие судебного разбирательства (в рус­ской дореволюционной уголовно-процессуальной науке такой точки зрения придерживался Г.С.Фельдштейн), то есть вытекающее из принципов процесса и направленное на их реализацию наиболее общее правило производства по

24

уголовным делам в данной стадии, отражающее ее специфику и обеспечиваю­щее наиболее эффективное решение задач этой стадии.

3. Сочетание единоличных и коллегиальных начал в судебном разбиратель­стве по уголовным делам как общее условие судебного разбирательства выте­кает из принципов осуществления правосудия только судом, независимости судей, а также направлено на реализацию конституционных прав человека и гражданина на рассмотрение его дела компетентным составом суда, и на уча­стие в отправлении правосудия.

4. Связь правила о сочетании единоличных и коллегиальных начал в от­правлении правосудия с системой принципов уголовного процесса позволяет выявить необходимость отнесения к принципам уголовного процесса нормы об участии представителей общества в уголовном процессе и о закреплении этого правила в соответствующей главе нового УПК России.

5. Сочетание единоличных и коллегиальных начал в судебном разбиратель­стве по уголовным делам как общее условие судебного разбирательства обра­зовано двумя группами уголовно-процессуальных норм: а) о распределении компетенции между единоличными и коллегиальными составами суда по уго­ловным делам; б) об условиях выбора между равновозможными составами суда при рассмотрении конкретного уголовного дела.

6. Действующее законодательство предусматривает материально-правовые (категория преступления, являющегося предметом обвинения) и процессуаль­но-правовые (стадия производства, индивидуальные особенности участников процесса и их волеизъявления) критерии распределения компетенции между единоличными и коллегиальными составами суда. Существующая система критериев хаотична и нуждается в упорядочении. Главный ее недостаток - же­сткость и безальтернативность использования конкретных процессуальных форм, необеспеченность их выбора обвиняемым (за исключением суда при­сяжных, к компетенции которого потенциально отнесено незначительное ко­личество уголовных дел в их общей массе).

Второй параграф «Единоличное рассмотрение уголовных дел в уголов­ном процессе Российской Федерации» посвящен анализу единоличной формы рассмотрения уголовных дел с точки зрения ее места в системе сочетания еди­ноличных и коллегиальных начал в отправлении правосудия по уголовным де­лам,

В реформируемом уголовно-процессуальном законодательстве России (действующая редакция УПК РСФСР и УПК РФ) предусмотрены три процес­суальные формы единоличного рассмотрения уголовного дела по существу: 1) производство у мирового судьи (ст.467 УПК РСФСР, п.4 ч.2 ст.ЗО УПК РФ); 2) единоличное рассмотрение уголовного дела по первой инстанции федеральным судьей районного (городского) суда (ст.ст.15 и 35 УПК РСФСР, п.1 ч.2 ст.ЗО УПК РФ); 3) апелляционное производство, то есть единоличный пересмотр фе­деральным судьей районного (городского) суда в апелляционном порядке уго­ловного дела, рассмотренного по первой инстанции мировым судьей (ст.488 УПК РСФСР, ч.З ст.ЗО УПК РФ).

25

Сам факт ведения в 1992 году единоличного порядка рассмотрения в су­дах первой инстанции значительного количества уголовных дел встретило, в целом, одобрение как в среде практических работников, так и в научной лите­ратуре: это позволило существенно разгрузить российские суды, избавив их от фиктивной коллегиальности (с участием народных заседателей) по большому количеству относительно несложных уголовных дел о преступлениях, не пред­ставляющих большой общественной опасности, удешевить судопроизводство. Однако с самого начала в литературе были высказаны обоснованные возраже­ния против чрезмерного расширения круга дел, рассматриваемых единолично (Ю.И.Стецовский); по Концепции судебной реформы такой порядок предпола­галось ввести по делам о преступлениях, за которые может быть назначено на­казание, не превышающее один год лишения свободы, а по УПК РСФСР -верхний предел меры наказания был увеличен до пяти лет лишения свободы. Тенденция к расширению компетенции единолично действующих судей про­слеживалась и во всех проектах УПК РФ: в 1999 году к их компетенции пред­лагалось отнести дела о преступлениях, за которые может быть назначено на­казание до семи лет лишения свободы, по результатам второго чтения 20 июня 2001 года - до десяти лет лишения свободы. Преодолению этой тенденции спо­собствовало закрепление в п.З ч.2 ст.ЗО УПК РФ, принятом Государственной Думой РФ 22 ноября 2001 г. по результатам третьего чтения, права обвиняемо­го ходатайствовать о рассмотрении дела о тяжком или особо тяжком преступ­лении коллегией профессиональных судей в судах районного и областного уровней, но эту меру, по мнению диссертанта, нельзя считать достаточной.

Принимая, в целом, институт единоличного рассмотрения уголовных дел, диссертант полагает, что он должен быть оптимизирован с тем, чтобы занять собственное место в системе сочетания единоличных и коллегиальных начал в правосудии по уголовным делам. Сравнительно-правовой анализ зарубежного опыта использования единоличного порядка рассмотрения уголовных дел, а также соответствующих положений российского гражданского процессуально­го законодательства, приводит автора к следующим выводам:

1. Единоличное судопроизводство по уголовным делам всегда относилось к числу упрощенных или ускоренных, а потому касалось, как правило, дел об уголовных проступках или преступлениях, не представляющих большой общественной опасности, и предусматривало дополнительные процессуаль­ные гарантии защиты прав и свобод личности (например, возможность апелляционного пересмотра решений). Тенденция к чрезмерному расшире­нию единоличного начала в современном российском судебном разбира­тельстве, продиктованная, главным образом, экономическими соображе­ниями, не соответствует общей демократической направленности судебной реформы.

2. Гражданское процессуальное законодательство (до введения института ми­ровых судей) в этой части обладало большей гибкостью: единоличное рас­смотрение значительного числа гражданских дел в федеральном суде допус­калось при отсутствии возражений сторон (ч.З ст.6, ст. 113 ГПК РСФСР). В

26

уголовном процессе возможность выбора обвиняемым единоличного или коллегиального (с участием присяжных заседателей или трех профессио­нальных судей) состава суда допускается только по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. Исключение из этого числа дел о преступлениях средней тяжести представляется необоснованным.

3. Предоставление обвиняемому права выбора процессуальной формы рас­смотрения всех уголовных дел, кроме подсудных мировому судье, могло бы стать важной гарантией прав личности в уголовном судопроизводстве. На примере дел о преступлениях несовершеннолетних, для которых одни авто­ры оптимальной считают единоличную (Э.Б.Мельникова), а другие (Г.Н Ветрова) - коллегиальную форму, диссертант показывает, что наличие тако­го выбора - лучший способ решения проблемы, избавляющий от необходи­мости оценивать одну форму как «хорошую», а другую - как «плохую».

Предложения по оптимизации единоличной формы рассмотрения судами уголовных дел формулируются по результатам анализа производства у мирово­го судьи и связанного с ним апелляционного производства в третьем пара­графе «Проблемы единоличного рассмотрения уголовных дел в условиях ста­новления мировой юстиции».

Введение мировой юстиции в России конца XX века означает возникно­вение нового звена судебной системы, новой подсистемы отечественного уго­ловного процесса, призванной внести свой позитивный вклад в повышение его эффективности и приблизить правосудие к населению. Анализ законодательст­ва позволяет утверждать, что собственно о «возрождении» мировых судей в России XXI века можно говорить лишь весьма условно: требования, предъяв­ляемые законом к современным мировым судьям совпадают с теми, что предъ­являются к судьям федеральным, и принципиально отличаются от критериев отбора дореволюционных мировых судей, в лице которых «судебные уставы желали дать местному населению не столько юристов-специалистов, сколько лиц, к которым оно могло бы обращаться как к авторитетным посредникам своих мелких споров» (И.Я.Фойницкий).

Профессионализация современной российской мировой юстиции, будучи явлением закономерным и позитивным, фактически означает создание допол­нительных штатов единолично действующих профессиональных суден, к ком­петенции которых отходит значительная часть уголовных дел. Институты про­изводства у мирового судьи и апелляционного производства рассматриваются автором как органичная часть общей системы сочетания единоличных и колле­гиальных начал в правосудии на основе признания двух принципиальных по­ложений: 1) профессиональный уровень мировых судей, с точки зрения закона, равен профессиональному уровню судей федеральных; 2) в то же время, произ­водство у мировых судей - это упрощенная форма судопроизводства, что должно учитываться как главный фактор при законодательном определении их компетенции и порядка пересмотра их решений. Анализ традиций и тенденций развития отечественного законодательства (уголовно-процессуального, уго-

27

ловного, гражданского процессуального, арбитражного процессуального) и на­учной литературы приводит автора к следующим выводам: J. Компетенцию мировых судей целесообразно сохранить в том виде, в кото­ром она предусмотрена Федеральным конституционным законом «О судеб­ной системе» и Федеральным законом «О мировых судьях в Российской Фе­дерации», j2Kpeni;b :ш ними рассмотрение всех уголовных дел о преступле­ниях небольшой тяжести, то есть о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание, не превышающее двух лет лишения сво­боды. В равной степени нецелесообразным представляется как изъятие из этого объема дел о каких-то преступлениях (как УПК РСФСР), так и повы­шение верхнего предела возможного наказания (как в УПК РФ).

2. К компетенции единолично действующих федеральных судей должны быть отнесены только уголовные дела о преступлениях средней тяжести, то есть о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, с предоставлением обвиняемому права ходатайствовать о коллегиальном рассмотрении его дела и обязатель­ной фиксацией его согласия на единоличное рассмотрение дела в протоколе судебного заседания. Предоставление такого права только по делам о тяж­ких и особо тяжких преступлениях в п.З ч.2 ст.ЗО УПК РФ, является важной, но недостаточной гарантией прав и законных интересов личности.

3. Уголовные дела о преступлениях, лиц, которые в силу психических или фи­зических недостатков не могут самостоятельно осуществлять свое право на защиту, а также лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроиз­водство, должны рассматриваться коллегиально, если обвиняемым не заяв­лено ходатайство о единоличном рассмотрении дела.

4. Суд апелляционной инстанции должен быть коллегиальным, в составе трех профессиональных судей районного звена. В перспективе может быть дока­зана целесообразность создания особого звена судебной системы, выпол­няющего функции апелляционной инстанции в отношении решений миро­вых судей (аналога дореволюционного Мирового съезда), а также распро­странения института апелляционного пересмотра на единоличные решения федеральных судей.

В четвертом параграфе «Коллегия профессиональных судей: проблемы и перспективы» рассматриваются особенности коллегиального рассмотрения уголовного дела без участия представителей общества. К числу бесспорных преимуществ этой процессуальной формы относится следующее: 1) профес­сионализм состава суда сочетается с гарантиями от единоличного произвола и процессуального упрощенчества; 2) обеспечивается надежность и внутренняя непротиворечивость аргументации выводов суда по вопросам факта и права, так как к правосудию привлекается несколько специалистов в области юрис­пруденции; 3) жизненный опыт судей-профессионалов совмещен с привычкой подчиняться закону, что позволяет обеспечить соответствие принимаемых по уголовным делам решений одновременно и требованиям законности и идеалам справедливости и гуманизма; 4) общая профессия членов коллегии позволяет

28

им добиться максимального взаимопонимания при обсуждении разрешаемых вопросов, что экономит время и обеспечивает внутреннюю гармонию как само­го процесса обсуждения обстоятельств дела, так и принятого в его результате судебного решения; 5) привлечение к правосудию должностных лиц, состоя­щих на государственной службе в месте рассмотрения уголовного дела, требу­ет значительно меньших организационных затрат, нежели формирование кол­легии присяжных заседателей или отбор народных заседателей.

Главная трудность становления коллегиального суда профессионалов большинством научных и практических работников видится в единственном: в заметном обострении проблемы недостатка судейских кадров в стране. Однако автор полагает, что названная проблема - не единственная. При всех положи­тельных свойствах коллегии судей-профессионалов считать эту процессуаль­ную форму безупречной, а тем более - универсальной, нельзя. Недостатки профессиональных судейских коллегий являются оборотной стороной ее отме­ченных достоинств: 1) как государственный чиновник, судья зависим от ве­домственных отчетных показателей: дело официально находится в производст­ве только одного судьи-председательствующего, что приводит к пассивности судей-заседателей, почти равноценной пассивности непрофессиональных на­родных заседателей; 2) профессиональная оценка обстоятельств дела при всей ее формальной убедительности иногда оказывается односторонней, сугубо чи­новничьей, обусловленной особого рода «привычкой к подсудимым», не отра­жающей «своеобразную физиономию конкретного случая» (С.В.Познышев); 3) на качество правосудия в профессиональной судейской коллегии более ощути­мое влияние, чем в любом другом составе суда, оказывает корпоративная замкнутость судейского корпуса: профессиональное мнение высказывается не­сколькими людьми, а непрофессиональное - отсутствует.

Диссертант считает, что действительную свою ценность институт про­фессиональных судейских коллегий способен продемонстрировать лишь в слу­чае его логичного включения в общую систему норм, обеспечивающих опти­мальное сочетание единоличного и коллегиального начал в отправлении пра­восудия по уголовным делам, с предоставлением обвиняемому права выбора этого состава суда среди иных, возможных по данному делу (единоличное рас­смотрение или суд с участием непрофессионального элемента). Должна быть также изменена система отчетности суден: рассмотренное коллегией профес­сионалов дело должно считаться рассмотренным каждым из них, независимо от того, в каком качестве конкретный судья участвовал в коллегии.

В пятом параграфе «Правовые формы участия представителей общества в отправлении правосудия по уголовным делам. Проблемы «шеффенского пра­восудия» для современной России» анализируются российские и континен-тально-евроиейские традиции привлечения к правосудию народного элемента.

Участие народного элемента в судопроизводстве неизменно включалось российскими правоведами в число основополагающих начал уголовного про­цесса как гарантия всех иных его принципов, препятствующая превращению

29

правосудия в одно лишь «производство судебных дел» (СИ.Викторский). За редчайшим исключением (Япония, Аргентина, Доминиканская Республика) необходимость участия в уголовном процессе судьи-непрофессионала призна­на во всем мире: либо в виде суда шеффенов (непрофессиональных судей, вхо­дящих в единую коллегию с профессионалом), либо в виде суда с участием присяжных заседателей (образующих отдельную коллегию и принимающих самостоятельное немотивированное решение по вопросу факта). Дискуссии, неизменно сопровождающие существование обеих названных коллегиальных форм судопроизводства с участием непрофессионального элемента, основаны на одних и тех же повторяющихся в течение столетий аргументах и со време­нем превратились в своеобразный фон, на котором обе эти формы продолжают существовать во всех странах либо порознь, либо в сочетании друг с другом. Авторы Концепции судебной реформы, констатировав очевидный кризис ин­ститута народных заседателей (советского аналога шеффенов), предложили от­казаться от него, заменив его потенциальной возможностью рассмотрения по­давляющего большинства уголовных дел судом присяжных. Российский зако­нодатель в период с 1993 по 2000 год допускал сосуществование обеих форм народного участия в правосудии, но в 2001 году ликвидировал институт народ­ных заседателей, распространив компетенцию суда присяжных на значительно меньшую (чем в Концепции) категорию уголовных дел (областной подсудно­сти), чем фактически устранил непрофессиональный элемент из подавляющего большинства судов России.

Реально оценивая неэффективность института «советских шеффенов» (народных заседателей), автор вместе с тем находит убедительными многие аргументы, высказанные в пользу его сохранения в современной России (Н.В.Радутная, Г.Н.Ветрова, Х.У.Рустамов, Н.А.Колоколов и др.), наряду с су­дом присяжных и обращает внимание на характерную для отечественной уго-ловно-процессуальной науки тенденцию: во-первых, в недрах пореформенного русского уголовного процесса, не знавшего шеффенского суда, всегда зрела идея о его введении для определенных категорий дел, рассмотрение которых судом присяжных представлялось излишне громоздким и обременительным для казны; во-вторых, в период безраздельного господства коллегиального правосудия с участием народных заседателей идея возрождения суда присяж­ных настойчиво высказывалась некоторыми видными представителями совет­ской утоловно-процессуальной науки (Р.Д.Рахунов). В диссертации делается вывод о допустимости и целесообразности использования в современном рос­сийском уголовном судопроизводстве обеих форм народного участия для раз­ных категорий уголовных дел: сохраняя потенциальную возможность суда присяжных по всем делам областной подсудности, в судах районного звена «шеффенские» коллегии могли бы сыграть роль альтернативы как единолич­ному рассмотрению дела так и профессиональной коллегии (по выбору обви­няемого).

Сохранение института народных заседателей требует преодоления стой­кого стереотипа в профессиональном юридическом мышлении: о том, что не-

30

профессионализм народного заседателя делает бесполезным его участие в пра­восудии. Функции профессионального и непрофессионального судьи в уголов­ном процессе различны. Народный заседатель участвует в деле для решения вполне посильных для непрофессионала задач: 1) придать правосудию достой­ный вид торжественного ритуала, препятствуя пресловутой «скороговорке» и способствуя пониманию подсудимым того, что судит его не чиновник, а госу­дарство и общество; 2) самим фактом своего присутствия «уберечь» судью и секретаря судебного заседания от понятных любому человеку злоупотреблений и небрежности: попыток не дать слово тому, кто на него имеет право, наводя­щими вопросами склонить к даче желаемых показаний, записать в протокол судебного заседания противоположное оттого, что реально происходило в зале суда т.д.; 3) предложить профессиональному судье собственное, общесоциаль­ное, житейское толкование исследуемого события, высказать неюридические аргументы в пользу той или иной его оценки; 4) зародить разумные сомнения в виновности подсудимого, понятные с позиций обыденного сознания и прису­щей ему житейской логики и здравого смысла. Учитывая исследованные во второй главе социально-психологические особенности участия непрофессио­нала в правосудии, автор считает скрытым резервом «шеффенского правосу­дия» такой отбор народных заседателей, при котором их индивидуальные со­циальные интересы (например, профессиональные или семейные) были бы приближены к существу рассматриваемого дела: врач, скорее всего, не будет равнодушен к судьбе другого врача, осуждаемого за профессиональное престу­пление, родитель подростка или школьный учитель не проявит безразличия к судьбе несовершеннолетнего подсудимого и т.д. Для окончательной оценки эффективности института народных заседателей в новых условиях требуется время: при правильном его использовании он способен сыграть важную роль в российской судебной реформе начала XXI века, как минимум, в качестве про­межуточной меры, то есть до введения суда присяжных в тех масштабах, кото­рые планировались в Концепции судебной реформы.

В шестом параграфе «Суд присяжных как коллегиальная форма судеб­ного разбирательства по уголовным делам» этот суд анализируется с точки зрения сочетания в нем единоличной деятельности судьи-профессионала и коллегиальной деятельности скамьи присяжных. Учитывая, что существование суда присяжных (как и суда шеффенов) все время сопровождалось жесткими дискуссиями, автор определяет собственную позицию в этих дискуссиях и счи­тает, что суд присяжных - это: 1) лучшая из известных человечеству форм от­правления правосудия по уголовным делам, лучшая из форм народного участия в нем; 2) особый социальный институт, сам факт существования которого в стране (независимо от удельного веса рассматриваемых им уголовных дел) свидетельствует о наличии в этой стране независимой судебной власти и состя­зательного правосудия.

Уникальная особенность суда присяжных - осуществление правосудия двумя независимыми Друг от друга органами судебной власти (В.К.Случевский) - порождает специфику реализации власти и ответственно-

31

1

сти, а также место суда присяжных в системе сочетания единоличных и колле­гиальных начал в отправлении правосудия, выраженную: 1) в нетипичной для других коллегиальных форм уголовно-процессуальной деятельности персони­фикации ответственности судьи-профессионала за произведенные лично им действия и за принятые лично им решения; 2) в зависимости официальной еди­ноличной правовой позиции профессионального судьи, отражаемой в пригово­ре, от коллегиальной правовой позиции скамьи присяжных (в подавляющем большинстве случаев), исключающей единоличный судейский произвол и вы­нуждающей всех профессиональных участников процесса обеспечивать такую степень убедительности собственных правовых позиций, которая была бы дос­тупна пониманию непрофессионала; 3) в способности суда присяжных высту­пать самым эффективным средством преодоления корпоративной замкнутости судебной системы, изменения отношения судей к непрофессиональному эле­менту в правосудии не только в самом суде присяжных, но и в иных правовых формах.

Анализируя положения уголовно-процессуального закона (УПК РСФСР и УПК РФ) в сопоставлении с положениями социально-психологической нау­ки, диссертант полагает, что совершенствование нормативной регламентации деятельности суда присяжных должно быть сориентировано на исключение тенденциозности коллегии присяжных и возможных внутренних влияний на свободу волеизъявления каждым из них. Главными направлениями такого со­вершенствования являются: 1) введение дополнительных оснований для отво­дов присяжных; 2) возможность их отводов на любом этапе рассмотрения дела до окончания судебного следствия; 3) дифференциация в законе вердиктов на принимаемые большинством голосов и принимаемые единогласно, а также оп­ределение в законе мер наказания, которые могут быть назначены только на основании единогласного обвинительного вердикта скамьи присяжных: на­пример, пожизненное лишение свободы.

Диссертационное исследование завершается заключением, в котором формулируются некоторые выводы, сделанные на основе анализа правовых и социально-психологических проблем сочетания единоличных и коллегиальных начал в уголовном судопроизводстве.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих рабо­тах автора: Монографии

1. Расследование преступлений группой следователей: процессуальные и тактико-психологические проблемы. Самара: Изд-во «Самарский универси­тет», 2000.- 7,67 п.л. (Рец. Н.В.Кузнецовой и Т.З.Зинатуллина в журнале "Российский следователь". 200 1. №5. С.11-12).

2. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе: правовые и со­циально-психологические проблемы. Самара: Изд-во «Самарский универси­тет». 2001.- 18,1 п.л.

32

Статьи, рецензии, тезисы выступлении

3. К вопросу о нормативной регламентации бригадного расследования // Во­просы уголовной ответственности и доказывания ее оснований. Сб. науч. трудов - Куйбышев, 1985. Депонирована в ИНИОН АН СССР 20 декабря 1985 г., №23405.-0,5 п.л.

4. Психологические основы межличностных отношений в следственной группе // Уголовно-правовые и процессуальные проблемы реализации уго­ловной ответственности. Сб. науч. трудов. - Куйбышев: Куйбышевский ун-т. 1986.-0,5 п.л.

5. Реализация принципа единоличного производства следствия в деятельности группы следователей // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Сб. науч. трудов. - Куйбышевский ун-т. 1987.-0,5 п.л.

6. Особенности собирания и проверки доказательств на предварительном следствии, осуществляемом группой следователей // Проблемы повышения эффективности правовых средств борьбы с преступностью. Сб. науч. тру­дов. Куйбышев: Куйбышевский ун-т, 1987. Депонирована в ИНИОН АН СССР 21 декабря 1987 г., № 32157.-0,5 п.л.

7. Особенности уголовно- процессуальных отношений в следственных группах // Актуальные проблемы укрепления законности и правопорядка- Сб. на-уч.трудов. Куйбышев: Куйбышевский ун-т, 1987. Депонирована в ИНИОН АНСССР31 декабря 1987 г., № 32317.-0,5 п.л.

8. Особенности прокурорского надзора за расследованием, осуществляемым группой следователей // Основные направления деятельности советской прокуратуры. Межвузовский сборник научных трудов. - Свердловск: СвЮИ, 1988.-0,3 п.л.

9. Производство расследования несколькими следователями - важное условие эффективности и качества следствия по сложным делам // Вопросы укреп­ления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопро­изводстве. Сборник научных трудов. М: ВНИИ Прокуратуры СССР, 1988. -0,3 п.л.

10.К вопросу о взаимодействии группы следователей с органами дознания // Актуальные вопросы реализации уголовной ответственности. Сб. науч. тру­дов. - Куйбышев: Куйбышевский ун-т, 1988. - 0,5 п.л.

1 ] .Особенности оценки доказательств в деятельности группы следователей // Основания и порядок реализации уголовной ответственности. Сб.науч.трудов.- Куйбышев: Куйбышевский ун-т, 1989.- 0,5 п.л.

12.Особенности расследования группой (бригадой) // Соц. законность. 1989. № 11. (в соавторстве)-0,15/0,1 п.л.

13.Исследование проблем эффективности следственных действий. Рецензия на книгу Г.С.Казиняна и А.Б.Соловьева «Проблемы эффективности следствен­ных действий» (Ереван, 1987) // Актуальные проблемы правовой защиты

33

личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль: ЯрГУ. 1990. (в соав-торстве)-0,1 п.л./0,03 п.л.

14.Некоторые проблемы формирования следственных групп // Уголовная от­ветственность: основания и порядок реализации. Сб.науч.трудов. Самара: Самарский ун-т, 1990,- 0,5 п.л.

15.Групла следователей и следствен но-оперативная группа. Тезисы // Совре­менные проблемы расследования преступлений. Материалы конференции молодых ученых. Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992.-0.3 п.л.

16.К вопросу о совершенствовании прокурорского надзора и ведомственного контроля за деятельностью следственных групп // Реализация уголовной от­ветственности: материально-правовые и процессуальные аспекты. Сб.науч.трудов. Самара: Самарский ун-т, 1992.-0,5 п.л.

17.Судебно-правовая реформа и новый облик юридической профессии // Пра­вовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Сб.науч.трудов. - Тольятти: Самар. ун-т, Международная академия бизнеса и банковского дела, 1994. (в соавторстве)-0,5 п.л./0,25 п.л.

18.Индивидуальные и коллективные начала в уголовном процессе // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Сб.науч.трудов. Тольятти: Самар. ун-т, Международная академия бизнеса и банковского де­ла, 1994.-0,5п.л.

19.Особенности формулирования обвинения по делам о преступлениях, совер­шенных в соучастии // Юриспруденция. Межвузовский сборник научных статей. № 1.- Тольятти: Международная академия бизнеса и банковского де­ла, 1995. (в соавторстве)-0,5 п.л./0,25 п.л.

20.К вопросу о природе следственных групп // Юриспруденция. Межвузовский сборник научных статей. № 4.- Тольятти: Международная академия бизнеса и банковского дела, 1996.- 0,5 п.л.

21.Уголовное судопроизводство и проблемы межличностного общения. Тезисы // Мир культуры: человек, наука, искусство. Тезисы докладов международ­ной научной конференции ученых, аспирантов, студентов. 21-24 мая 1996 г. Самара: Самарский государственный институт искусств и культуры, 1996.-0,2 п.л.

22.Что в будущем: криминалистика или паракриминалистика? Рецензия на книгу А.М.Ларина "Криминалистика и паракриминалистика" (М.:БЕК,1996) // Государство и право. 1997, №4.- 0,25 п.л.

23.Содержание и значение конституционных принципов уголовного процесса // Сборник трудов Самарской гуманитарной академии. Юриспруденция. Вып.4. Самара, 1997 (в соавторстве}.- 0,7 п.л./0,35 п.л.

24.К вопросу о сочетании в деятельности адвоката-защитника частного и пуб­личного интересов // Проблемы судебно-правовой реформы в России: исто­рия и современность. Сборник трудов. Самара: Изд-во Самарской гумани­тарной академии. 1999.-0,5 п.л.

25.Реализация частного и публичного интересов в нормативной регламентации деятельности адвоката-защитника // Вопросы судебной медицины, меди-

34

цинского права и криминалистики. Сборник трудов. Самара: СамГМУ. 1999.-0,7 п.л.

26.Единоличное и коллективное во взаимодействии органов следствия и доз­нания: исторический аспект // Проблемы теории и практики правового регу­лирования: Сб.тр. Вып.7/ Самар. Туманит. Акад. - Самара,2000.-0,5 п.л.

27.Новое в законодательстве о народных заседателях // Вопросы судебной ме­дицины и права: Сборник научных трудов. - Самара: СамГМУ, 2000.-0.3 п.л.

28.К вопросу о нормативности принципов уголовного процесса // Вопросы су­дебной медицины и права: Сборник научных трудов. - Самара: СамГМУ, 2000 (в соавторстве).- 0,3 п.л./0,15 п.л.

29.0 правовых формах участия представителей общества в отправлении право­судия в РФ // Вестник Саратовской государственной академии права, 2001. № 3.- 0,5 п.л.

ЗО.Единоличное рассмотрение уголовных дел и проблемы возрождения в Рос­сии мировой юстиции // Государство и право: вопросы методологии, теории и практики функционирования. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2001.-0,5 п.л.

31-Единоличное и коллегиальное рассмотрение уголовных дел в системе прин­ципов уголовного процесса. Тезисы // Сборник тезисов докладов на Научно-практической конференции «Государство и право: итоги XX века». Нижний Новгород: Нижегородский государственный университет им.Н.И.Лобачевского, 2001. - 0,2 п.л.

L

Подписано в печать 25.12-2001 г.

Формат 60x84/16. Бумага офсетная. Печать оперативная. Объем 2,25 п.л. Тираж 100 экз. Заказ № Ч Ч 8

Изд-во «Самарский университет» 443011, г.Самара, ул. Академика Павлова, 1. УОП СамГУ ПЛД № 67-43 от 19.02.1998 г.